Кен Найт (Ken Knight)
В этой работе, написанной Кеном
Найтом, санскритологом Сангхи Беды Гриффитса, специально
для нашего сайта, автор комментирует общеизвестный пассаж
из Евангелия от Иоанна с точки зрения природы Истины
в философии недвойственного единства. Иллюстрируя свою
точку зрения, он приводит примеры из христианской мистической
традиции, а также из философии и языкознания Южной Азии.
Часть первая
«Следует молчаливо ждать истину, просто сидя и
дыша в присутствии вопросительного знака» (Роуэн Вильямс,
Архиепископ Кентерберийский).
«Что есть Истина?»
Именно этот вопрос задаёт Пилат Иисусу в Евангелии
от Иоанна, 18.38, и мы можем повторить его сегодня,
когда религии всё более и более привлекают наше внимание
в мире, который, похоже, превращается в большую деревню,
которой, однако, продолжают угрожать ксенофобия и национализм.
Вместе с указанным вопросом, естественным образом возникает
следующий: «Как осознать Истину?» Есть известная история
о слепцах, которые впервые в жизни увидели слона. Каждый
из них прикоснулся к той или иной части животного, и
их описания оказались противоречивыми. Эта история приводится
для того, чтобы показать, что Истина не абсолютна, а
обусловлена контекстом индивидуального опыта. Каждый
человек прав по-своему. В то же время, даже если мы
соберём все описания слона вместе, у нас не получится
точная общая картина. Не смотря на это, невозможность
составить такое описание вовсе не говорит о том, что
не существует абсолютной «истины слона», и именно эту
истину мы ищем. Вернёмся к вопросу Пилата: «Пилат спросил
Его: «Что есть Истина?» Затем он вышел к иудеям и сказал:
«Я не нахожу в Нём никакой вины». Отметим, что Иисусу
не приписывается никакого ответа, так что мы будем правы,
если представим эту сцену следующим образом: Пилат задаёт
вопрос, а ответ Иисуса – молчание. Только ли молчание?
На самом деле это молчание есть Полнота и само совершенство,
Истина, и именно поэтому Пилат поворачивается к народу
и может сказать им: «Я не нахожу в Нём никакой вины».
Народ не хочет или не может услышать молчание сквозь
слова Пилата, и предпочитают отпустить Варавву. Это
молчание не выразимо, и слова, будучи всего лишь указателями
на трансцендентность, могут только ограничить её. Некоторые
любят лишь играть в мире слов и идей, но истинный искатель
Истины идёт за пределы слов и мыслей. Что же мы подразумеваем,
когда говорим, что Истина находится за пределами слов
и мыслей? Можно сравнить это со сладостью сахара, которую
невозможно выразить словами или понять умом: осознать
её можно лишь попробовав. Точно также и Истину можно
познать лишь путём реализации, и никакие разговоры или
образы не смогут описать её для нас. Мы можем лишь повернуть
на 180 градусов наше отношение, как Блудный Сын, и прийти
к обращению, μετάνοια, познать себя вновь, возможно,
как Пилат познал себя в молчании Иисуса. Св. Иоанн Креста
описывает это действие: «Когда душа ищет Бога, Возлюбленный
ещё больше ищет её. Душа не должна быть ни к чему привязана,
будь то чувственное или духовное, что может внести шум
в глубокое молчание. В нём глас Божий говорит к сердцу
в секретном месте в абсолютном мире и спокойствии».
Мы также можем обратиться к наставлениям одного из величайших
учителей XX века Раманы Махарши: «Внутреннее молчание
– это полное предание себя. И это жизнь без чувства
эго. Уединение пребывает в уме человечества. Молчание
есть постоянная речь, таков изначальный поток «языка».
Он прерывается речью, поскольку слова блокируют этот
немой язык. Молчание вечно и приносит благо всему человечеству…
В молчании заложено красноречие. Это лучший язык. Есть
состояние, в котором слова останавливаются, и превалирует
молчание». Приведём также высказывание св. Формы Аквинского,
который неожиданно для всех прекратил писать работы
по теологии: «Всё, что я написал, кажется соломой…по
сравнению с тем, что я видел, и что было открыто мне».
Последним словом св. Фомы, таким образом, было молчание.
Но не смерть вырвала у него из рук перо. Его язык успокоила
жизнь с избытком в тайне Бога. Он хранит молчание не
потому, что ему больше нечего сказать, а потому, что
погрузился в невыразимые глубины тайны, недостижимой
человеческой мыслью или языком. Отец Беда Гриффитс пытался
понять недвойственную адвайтическую философию Индии
согласно Шанкаре, в гимне которого, посвящённом Дакшинамурти,
Шиве в образе юноши говорится: «Я прославляю Дакшинамурти,
прекрасного юношу, передающего истину недвойственности
в Парабрахмане красноречием молчаливой речи; он окружён
воинством почтенных мудрецов и учеников, погружённых
в медитацию на Брахман, и утвердившихся в ней; он –
Высший Учитель, чей указательный палец соединён с большим,
являя священный символ единства индивидуальной души
и Высшего «Я», образца блаженства; красота его лучезарного
лика чарует».
Часть вторая
Теперь перейдём к другой цитате из Евангелия от
Иоанна, 14.6: «Иисус сказал ему: «Я – Путь, Истина
и Жизнь, и никто не приходит к Отцу, кроме как через
Меня». И в этом стихе, и в вопросе Пилата, Иоанн использует
греческий термин ἀληθής,
alethes, и нам представляется очень важным
внимательно рассмотреть этот вопрос. Помимо обычного
значения и сопровождающей его проблемы относительной
истины, здесь есть кое-что для нашего духовного размышления.
В греческой мифологии Лета – это река забвения, из которой
мы пьём на свой страх и риск. Этот миф напоминает нам
об индийской легенде о Раме и Лакшмане. Пребывая с Рамой,
Лакшмана осознаёт, кто есть его брат, но, погружаясь
в реку мирского бытия, он представляет себя ребёнком,
юношей, мужем, отцом или деловым человеком, забывая
о своей связи с Рамой. Память возвращается к нему только
тогда, когда он выходит из реки. Таким образом, a-lethe
указывает на «отсутствие забвения» или на нечто, что
«не закрывает» человека. Не может ли быть так, что учение
об «истине» в Евангелии от Иоанна советует нам «не забывать»,
и, следовательно, «раскрыть» некое скрытое знание? (Любопытно,
что этимология английского слова «hell» (ад)
подразумевает идею «убежища» или «укрытия»).
Если наше предположение верно, то что же нам не следует
забывать или скрывать? Можно ли сказать, что Иисус открыл
полноту истинного знания через Своё молчание в ответ
на вопрос Пилата, и что именно по этой причине Пилат
не нашёл в Нём «никакой вины»? «Светом Мира» назван
не только Иисус, но и каждый из нас. Не эту ли полноту
в Свете не следует скрывать: «Вы – свет миру. Не может
укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу,
не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит
всем в доме» (Евангелие от Матфея 5.14-15).
И нет ли здесь связи с ответом Иисуса на вопрос Фомы
«как мы можем познать Путь», в котором он говорит о
доме Отца со многими обитателями и даёт мантру «Я
есть путь», которую также можно сократить до «Я
есть»? Я бы хотел исследовать этот вопрос. Но,
прежде всего, мы должны вспомнить о слепцах и слоне,
ибо моё исследование – это мои собственные слепые и
неуклюжие попытки, не ставящие своей целью поспорить
с теми, кто в своей духовной практике придерживается
эксклюзивистского подхода. Мой собственный путь к «Я
есть», ведущий к Отцу, провёл меня через Писания
многих традиций, и через их единое учение, а не через
отличия. Заранее прошу прощения за возможные неточности
в моих рассуждениях.
Английскую фразу «I am» («Я есть»),
греческую ἐγώ εἰμί,
ego eimi, можно связать с санскритской «Ахам»,
которая представляет собой наиболее важную мантру. Мы
знаем, что мантры имеют длительную историю во многих
религиозных традициях, и мы можем использовать их, чтобы
приблизиться как к Богу с формой, сагуна брахману на
санскрите, так и к абсолюту за пределами имён и форм,
ниргуна брахману. Я бы не хотел слишком углубляться
в описание этих традиций, я лишь вкратце расскажу, как
традиция мантр развивалась в ведической культуре.
Часть третья
Чтобы немного разобраться с мантрами, нам следует вернуться
в то время, когда люди находились в более тесном контакте
с силами природы, ещё до того момента, когда были записаны
ведические гимны (примерно 1500 г. до н.э.). Именно
тогда поэты Ригведы, занимаясь духовной практикой и
размышляя над такими вопросами, как «как Единое стало
множественным», создавали гимны, ставшие основой ведического
учения. Как и Иоанн, они принимали божественность Логоса,
Слова, известного в санскрите как Вак. Говорится, что
эти поэты «видели» ярко пылающие мантры… истинный свет,
просвещающий каждого, приходящего в мир…и они произносили
эти звуки или мантры, которые, благодаря их прямому
непосредственному опыту, были наполнены значением и
идентичны этому значению. Очень важно понимать связь
между звуком и значением при использовании мантр в медитации.
Со временем звук и значение слов начинают расходиться.
Простой пример из английского языка: слово-звук «gay»
для меня означает «радостный», для моего сына «гомосексуальный»,
а для моего внука «жалкий», «слабовольный». Все значения
происходят из одного звука, но изначальное его значение
затерялось в мире языковых изменений. Приведу историю,
которая поможет объяснить связь между звуком и значением,
а также её отсутствие: «В ведических представлениях
слово (речь) было даже важнее ума. Брихаспати, Повелитель
Слова, был учителем Индры, Повелителя Божественного
Ума. Индра, который считался первым грамматистом и создателем
языка, был учеником Брихаспати, который обучал его изначальному
санскриту. Поток речи Брихаспати был бесконечен, поскольку
слова и значения были идентичны: слово было самим значением,
и всё, что произносилось, было верным в данный конкретный
момент времени в Бесконечности, причём в потоке не было
никаких перерывов. Индра понял, что он никогда не сможет
завершить обучение, ибо ему не было видно конца. Поэтому
он остановил поток речи Брихаспати, разрезал его на
куски, создав грамматику. Он наполнил звуки-значения
мыслительными категориями субъекта, объекта и т.д.,
и создал язык, разделив значение и звук. С того момента
слово, имея собственное значение, могло применяться
в любом контексте, подходящем или не подходящем, что
указывала на создание времени и пространства. Это действие
Индры стало рассматриваться как акт творения, отделения
артхи (значения) от вак (звука) и их связи в грамматике,
пространстве между ними».
Эта история предполагает, что в нашей духовной практике
мы должны приобрести опыт единства звуков и значений
«явленного слова» для раскрытия их полноты. И снова
мы можем найти некоторое руководство в южноазиатском
понимании Слова, поскольку оно играет главную роль в
обрядах и философии. На протяжении всей длительной истории
ведического учения, в нём присутствовала идея «четырёх
уровней речи»: «Речь разделена на четыре вида, и просветлённые
брахманы знают о них. Три из них сохраняются в тайне,
не проявляясь в речи; говоря, человек использует лишь
четвёртый вид» (Риг-Веда I.164.45). Это также
слишком обширная тема, но мы можем вкратце отметить,
что в нашей повседневной разговорной речи присутствует
мало понимания, и господствует недопонимание. Таков
«четвёртый вид речи». Хотя наши слова зарождаются
в состоянии недифференцированного единства, известного
как пара, мы, прежде всего, испытываем движение в сердце,
глубокое понимание, которое невозможно полностью выразить
словами. На следующем уровне намерение начинает процесс
разделения на слова, которые исходят из наших уст, но
кто способен с помощью этих слов выразить индивидуальное
видение истины? Поделиться вкусом сахара можно только
в том случае, если каждый его попробует. Каков же тогда
смысл мантры? Проявившись в уме-сердце риши, мантра
даётся нам как путь назад к источнику тишины, в которой
пребывает Абсолютная Истина. Чтобы осознать истину,
заключённую в мантре, мы должны «отведать» мантру напрямую,
в нашем собственном уме-сердце. Если мы оставим наши
слепые убеждения об относительных истинах о «слоне»,
то также обретём видение древних риши. В одном из поздних
гимнов из Риг-Веды, поэт очень хорошо описывает этот
момент. Прежде всего, он обращается к опыту древних
мудрецов, а затем, в 3-ем стихе, утверждает, что сам
познал вечную, вездесущую истину:
«1. Сердцем и умом мудрец постигает Птицу (солнце),
наделённую всем могуществом Асуров. Мудрецы созерцают
её в глубинах океана (сердца-ума): божественный владыка
ищет место для своих лучей (проявление истины в имени
и форме).
2. Летящая Птица несёт в своём духе Речь – Гандхарва
во чреве произносит её: на жертвенной арене (обряд или
место для медитации) мудрецы лелеют это лучезарное небесное
орудие.
3. Я увидел Пастыря (солнце), который неустанно приходит
и уходит. Он постоянно путешествует по мирам в облачении
из сияющего света»
(Риг-Веда X.177).
Конечно, в этом гимне содержится гораздо больше ,чем
мы можем позволить себе отметить в этом небольшом исследовании,
но мы привели его, чтобы дать людям новые темы для размышлений.
Часть четвертая
Наша мысль заключается в том, что, сосредоточившись
на мантре, можно вновь испытать изначальный звук и значение,
пробудить их во всей полноте, и реализовать сладостность
мантры в каждом из нас, в нашей собственной жизни. Св.
Иоанн Креста очень хорошо понимал это, и описывал пробуждение
как «Живое пламя Любви». Он говорил: «Как нежно и с
какой любовью ты пробуждаешься в моём сердце, где в
тайне ты пребываешь в одиночестве». Далее он поясняет:
«Ибо это пробуждение есть движение Слова в основе души,
содержащее величие, власть, славу и любовную сладостность…»
Он также описывает слова, которые он слышал в этом состоянии,
называя их «Основными Словами»: «Они исходят из того
глубинного центра души, где человеческое смешивается
с божественным, и где невозможна никакая нечистота.
В этот глубокий центр не могут проникнуть никакие демонические
силы, эта область души обычно сокрыта от нас самих.
Слово, рождающееся там, приносит человеку больше блага,
чем дела всей его жизни». Между этими словами св. Иоанна
Креста и учением о мантрах имеется определённая связь.
Они также могут дать нам некое прозрение о том, что
Иисус открыл через Своё молчание в ответ на вопрос Пилата.
Поразмышляйте над этим.
А теперь вернёмся к вопросу, который задал Иисусу Фома,
а именно, как нам найти путь в «дом Отца». Я предполагаю,
что Иисус мог в качестве пути дать ему мантру «Я
есть», причём совершенно не важно, является ли
для нас это «Я есть» образом воплощённой формы
Бога, или Светом, «просвещающим всех, кто приходит в
этот мир». Если мы позволим высказыванию пребывать в
тишине нашего сердца-ума, то оно явит нам Истину во
всей её славе. Нам лишь надо научиться слушать. Для
ведических риши «Я есть» - это имя атмана-брахмана,
капля воды, идентичная океану, в котором она пребывает,
океану полноты и истины. Упанишады предлагают знаменитый
образ (Мундака Упанишада 3.1.1, и Шветашватара Упанишада
3.20, 4.6-7) двух птиц, сидящих на одном дереве,
одна из которых молчаливо наблюдает, а вторая поедает
плоды. Существует множество интерпретаций, которые люди
открывают для себя в связи с этим символом, но я бы
хотел привести его первоисточник, а именно, гимн из
Риг-Веды, включающий в себя также и слово, пропущенное
более поздними Упанишадами: «На этом древе прекрасные
птицы питаются сладкими плодами, отдыхают и порождают
потомство. На его вершине находится прекрасный плод,
недостижимый для тех, кто не знает Отца» (Риг-Веда,
I.164.22). Этот гимн, а также отрывки из произведений
св. Иоанна Креста, которые мы обсуждали выше, поможет
тем, кто ищет понимания великих духовных учений, данных
нас, и покончить с забвением, закрывающим от нас вечную
реальность, невыразимую словами, дабы реализовать единство,
о котором говорит Иисус, объединившись в молитве к Отцу:
«Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил
их от зла. Они не от мира, так и Я не от мира. Освяти
их истиною Твоею; слово Твое есть истина. Как Ты послал
Меня в мир, так и Я послал их в мир. И за них Я посвящаю
Себя, чтобы и они были освящены истиною. Не о них же
только молю, но и о верующих в Меня по слову их, да
будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так
и они да будут в Нас едино,- да уверует мир, что Ты
послал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им:
да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне;
да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты
послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня» (Евангелие
от Иоанна, 17.15-23).
В заключении хотелось бы сказать, что истина находится
за пределами возможностей нашей речи, поэтому во всех
мировых религиях присутствуют учения, которые связаны
с передачей истины путём молчаливого осознания. Те,
кто с помощью духовных практик или прозрений, вышли
на этот уровень сознания, дали нам мантры, которые воплощают
различные аспекты этого видения. Эти мантры, одна из
которых «Я есть» - путь к Отцу, открывающему сладость
плодов, безупречного единства. Мы можем оказаться лицом
к лицу с Господом, который открывает нам всё это, или
снова вернуться в двойственный мир пристрастий. Я бы
хотел закончить свою работу цитатой, с которой её начал:
«Следует молчаливо ждать истину, просто сидя и
дыша в присутствии вопросительного знака» (Роуэн Вильямс,
Архиепископ Кентерберийский).
Специально для проекта
www.shantivanam.info
Перевод: www.shantivanam.info
©Ken Knight
Если у Вас возникли вопросы в связи
с данной статьёй, Вы можете написать автору по адресу:
hilken_98@yahoo.com
(на английском языке) или переводчику текста по адресу:
meditationrus@mail.ru
(на русском языке – мы передадим Ваш вопрос Кену).
|
