Жюль Моншанен
(Свами Парама Аруби Ананда)
"Письма матери" ("Lettres A Sa
Mere", изд-во CERF)
Письма аббата Моншанена его матери с
1913 по 1957 год, с комментариями Франсуазы Жакен, Президента
Ассоциации Моншанена-Ле Со
Этот уникальный сборник, включающий в себя более
двухсот пятидесяти писем аббата Жюля Моншанена его матери,
представляет собой целую энциклопедию мысли основателя
Саччидананда Ашрама: перед взором читателя предстаёт
духовная, интеллектуальная, культурная и политическая
жизнь начала XX века, а также внутренний мир христианского
священника, посвятившего себя диалогу с индуизмом и
другими религиями.
Первые письма сборника датируются 1913 годом, когда
восемнадцатилетний Жюль поступает в Семинарию Франшвилля,
а последнее было написано из Индии всего за несколько
месяцев до окончания земной жизни Свами осенью 1957
года. Читая письма, мы погружаемся в атмосферу эпохи:
Моншанен, живо интересовавшийся современной ему культурой,
философией, политикой и жизнью Церкви, делится своими
мыслями, радостями, сомнениями и рассуждениями с матерью,
которая стала для него верным спутником в его духовном
пути. В соболезнованиях о смерти сына, Луи Массиньон
пишет госпоже Моншанен:
«Как пренепорочная и славная Дева Мария, Вы вели
своего сына до самого конца, разделив с ним агонию,
как и муки рождения. Вы молились за него, посвящая его
Богу. Пусть Бог благословит Вас за то, что Вы нам его
дали!»
Уже в ранней молодости Жюль начал общаться и переписываться
с самыми передовыми мыслителями в Католической Церкви,
многие из которых впоследствии были репрессированы в
годы борьбы с модернизмом и консервативной реакции.
В 1920-ые годы семинаристам внушали антимодернистские
идеи, и атмосфера католических учебных заведений совершенно
не способствовала свободомыслию. Моншанен пишет:
«…Я пытаюсь молчать насколько это возможно, поскольку
я знаю, что в прошлом году, некоторые из моих однокурсников
были шокированы некоторыми моими идеями (хотя мне казалось,
что я выражал их с определённой сдержанностью). Я молчу,
чтобы никого не шокировать» (30 октября 1921).
После рукоположения в 1922 году, отец Моншанен становится
викарием в Рикамари, где работает с шахтёрами угольного
бассейне Сент-Этьен, и проникается идеями социализма,
а позднее увлекается движением «рабочих священников»,
которое получило неоднозначную оценку в Католической
Церкви. Этот интерес сохраняется и в Индии: находясь
вдали от Европы, аббат регулярно получает свежие новости,
и близко к сердцу принимает критику и запреты Ватикана
на деятельность рабочих священников.
«Эти рабочие священники и монахи заслуживают большего
восхищения ещё и потому, что коммунисты их обвиняют
в том, что они, якобы «двойные агенты», а многие католики
и священники не признают их, подозревая в симпатиях
к коммунизму. Они находятся в очень сложном положении»
(1 сентября 1952).
1 мая 1956 года Жюль Моншанен с удовлетворением отмечает:
«1 мая – международный праздник труда («…это есть
наш последний и решительный бой…»), и государственный
праздник Советской России. Дар ландышей («этот ландыш
– всё, что у меня есть», как сказал один старый зануда).
Церковь в первый раз отмечает день св. Иосифа Труженика.
Пий XII сам выбрал 1-ое мая, чтобы внести духовную струю
в рабочее движение» (1 мая 1956).
Со временем Моншанен становится полноправным членом
круга передовых французских философов и теологов, таких
как его близкий друг аббат Дюперре, впоследствие ставший
миссионером в Китае, аббат Ремийё, прославившийся своими
литургическими экспериментами и экуменическими идеями,
Анри де Любак, некогда находившийся в опале официальной
Церкви, а затем ставший одним из архитекторов II Ватиканского
Собора. Как и Моншанен, отец де Любак интересуется тенденциями
современной ему философии, в том числе и осуждённые
Церковью:
«Отец де Любак прислал мне очень интересную статью
немецкого иезуита о современном немецком философе Хайдеггере:
его мысль носит столь же пессимистический характер,
сколь героический. Он рассматривает жизнь как мрачный
путь к Пустоте… » (23 января 1940).
Особое место в жизни Жюля Моншанена занимает мысль
его современника Пьера Тейяра де Шардена, многие идеи
которого созвучны идеям самого Свами. Моншанен несколько
раз упоминает тейярова Космического Человека, которому
суждено появиться в процессе духовной и интеллектуальной
эволюции человечества, разделяет его недуалистические
(адвайтические) взгляды, развивает теологию пресуществления
(дивинизации) материи вод воздействием божественной
«радиальной» энергии:
«Я думаю, что именно через Евхаристию и в Евхаристии
материя, преображаясь, обретает свою истинную суть:
быть знаком присутствия себя в себе, Другого в себе,
мира в себе… Это мистическое видение прославляет материю
лучше, чем любой «диалектический материализм»…» (Письмо
к А. Доссе, 1954).
О самом Тейаре де Шардене отец Жюль отзывается так:
«…[Тейар де Шарден] недавно умер в Нью-Йорке: он
долго страдал от больного сердца. Также все последние
годы он испытывал сильные моральные страдания, так как
его смелая и новаторская мысль была отвергнута… Его
труды не смогли преодолеть барьер цензуры. Это один
из самых мощных мыслителей современности» (16 мая
1955).
Следует также отметить природную склонность Моншанена
к искусству, поэзии, музыке: приехав в Индию, он, несомненно,
испытывал интеллектуальный голод, который мог утолить
лишь мистический опыт недвойственности, о котором речь
пойдёт ниже. Вместе с тем, все литературные новинки
и новости из мира искусства непременно попадали в его
поле зрения. Ещё будучи священником в Лионе, Моншанен
знакомится с книгами Андре Жида, запрещёнными Католической
Церковью как аморальные и демонические:
«Юность, отрочество и детство Жида, этого отрицателя
морали, были очень милыми, пуританскими (его семья была
протестантской), даже мистичными в течение нескольких
месяцев…Кто мог разглядеть в этом маленьком Андре, мудром,
закрытом и не работящем обладателем заурядного духа,
будущего аналитика, исследователя себя, автора «Яств
земных», «Болот» и «Фальшивомонетчиков»? Жид – один
из редких авторов, которыми я восхищаюсь!» (Осень
1926).
Живя в индийской глубинке, настоятель Саччидананда
Ашрама становится уникальным носителем европейской культуры
и знаний во всех её областях. Его лекции пользуются
успехом, а его способность поддерживать разговор на
любые темы привлекает к нему самых разных людей:
«В воскресенье после приходской мессы я отправился
в Тиручираппалли, чтобы провести беседу с семинаристами
старших курсов о современных течениях в атеизме (позитивизме
и его производных, диалектическом материализме, Ницше,
сюрреализме и экзистенциализме Сартра). Видишь ли, индийцев
также интересуют проблемы запада. Наш премьер-министр,
Неру, посол мира, посетил Россию, несколько дружественных
стран и Италию, где он встретился со Святым Отцом»
(13 июля 1955).
Несомненно, главным делом жизни Моншанена стал диалог
с другими религиями, который привёл его к пророческому
мистическому опыту недвойственности бытия. Его особое
внимание привлекают ислам и индуизм, как два ярких и
достаточно контрастных представителя восточной культуры.
Он поддерживает постоянные отношения с миссией Младших
Сестёр Миссионерок в Алжире. 26 ноября 1939 года он
пишет:
«Сегодня утром я получил пару строк от Массиньона
(из Парижа) к празднику Авраама. Даже в Индии я по-прежнему
остаюсь под знаком ислама» (26 ноября 1939).
По приезде в Индию в 1939 году одним из первых его
учителей в области индийской духовности становится отец
Калатиль:
«В качестве исповедника-учителя-гуру я выбрал отца
Калатиля, индийского иезуита, благодаря которому я смог
приехать сюда. Он хорошо знает санскрит, разбирается
в индийской философии и любит её…» (23 июня 1939)
Постепенно Моншанен формирует свои собственные взгляды
на межрелигиозный диалог, в основе которого, по его
мнению, должна лежать созерцательная, медитативная практика,
общая для христианства и индуизма:
«Медитация: необходимо создать христианскую йогу.
Концентрация на символическом предмете, который есть
чистый символ познаваемого Объекта, безотносительно
себя самого, если Бог даст такой дар. Это интроспекция,
потеря себя в Тайне. Медитация» (Из книги «Теология
и миссионерская духовность»).
Стремясь создать созерцательный христианский ашрам
индийского типа, он долгое время ищет единомышленников,
однако, лишь в августе 1948 года к нему присоединяется
французский монах Анри Ле Со, вместе с которым они отправляются
в паломничество к стопам великого Шри Раманы Махарши,
чтобы лицом к лицу встретиться с просветлённой личностью
и воплощением древних риши. Вскоре после ухода гуру,
Моншанен напишет:
«Шри Рамана Махарши – этот великий индийский мистик,
которого я знал лично, и который очень любил меня –
умер. Ученики видели в небе вспышку света, похожую на
комету…в момент его ухода. Он оставил неизгладимый след
в душе тех, кто встречался с ним» (9 апреля 1950).
В начале 1950 года два француза основывают знаменитый
Саччидананда Ашрам (Шантиванам), и начинают свой уникальный
эксперимент:
«Мой компаньон, отец-бенедиктинец (Ле Со) хорошо
акклиматизировался. А обезьяны так нас забавляют! В
моём «лесу мира» (Шанти Ваннам) я принял несколько гостей
– друзей из Пондичери…» (20 января 1950)
«Скит в Индии называется ашрамом, и наш Ашрам носит
имя Саччидананды, Бытия-Мысли-Блаженства, что соответствует
ОТЦУ-СЛОВУ-ПАРАКЛЕТУ» (Август 1950)
Изучая письма аббата Моншанена матери, мы становимся
свидетелями непростых взаимоотношений между тремя отцами-основателями
Шантиванама. Характеры Моншанена и Ле Со довольно сильно
отличались: первый был всецело предан идеям развития
созерцательного ашрама и диалога, в то время, как второй
был склонен к странствиям в поисках мистического опыта.
Уже в 1952 году начинаются его многонедельные отлучки
из Монастыря:
«Мой компаньон, отец Ле Со, отсутствует в течение
трёх недель, так что я один в своём одиночестве. Меня
посетили несколько христиан и несколько индусов (брахманов):
со всеми ними я беседовал о Боге! Я читаю, размышляю,
медитирую… Повар готовит отличный рис, и, к каждому
приёму пищи подаёт ласси – очень вкусно!» (1952).
Моншанен переживал за будущее их совместного проекта,
но, с уважением относился к духовным исследованиям компаньона:
«Я всегда Вам рад. Если Вы можете приехать, решайте
сами…Продолжайте свой поиск и, в особенности, свой внутренний
опыт, который может оказаться таким ценным… » (Письмо
к А. Ле Со).
Свами Абхишиктананда (Ле Со) стал человеком, который
в сентябре 1957 года проводил тяжело больного Моншанена
до Бомбея и посадил на самолёт, направлявшийся в Париж,
где, спустя месяц отец Жюль оставил материальное тело.
Что касается преемника Жюля Моншанена на посту ачарьи-настоятелья
Саччидананда Ашрама, английского священника Беды Гриффитса,
то Свами, который знал его и раньше, близко познакомился
с ним на Всеиндийской Католической Учебной Неделе «Индийская
культура и полнота Христа», во время которой он выступал
с докладом «В поисках Абсолюта». Это было последнее
публичное выступление, о котором он написал:
«Неделя в Мадрасе: интересные знакомства (отцы
Фаллон, Паниккар, Ньюнен) и конференции (отца Беды о
символизме). Новые идеи тридцатилетней давности вновь
оживают в Индии. Шесть человек (Ньюнен, Паниккар, Фаллон,
Ван Лювен (францисканец из Бангалора), Гриффитс и я)
решили собраться в апреле и в течение недели обсудить
два вопроса, которые я затронул в моём выступлении (личность
как esse ad alterum и esse как co-esse). Нас ожидают
удивительные дебаты. Отец Беда обладает глубокими взглядами
о нашем БЫТИИ в Боге и нашем тварном СТАНОВЛЕНИИ» (1956).
В заключении Франсуаза Жакен приводит некоторые сведения,
касающиеся последних дней жизни аббата Моншанена и судьбы
Ашрама после его ухода:
«В Шантиванаме согласно индийской традиции построен
небольшой памятник аббату Моншанену. После десятилетней
«ночи», которую пережил Ашрам, отец Беда Гриффитс с
двумя молодыми помощниками вновь вдохнули жизнь в Ашрам
Саччидананды, который был официально приписан к Ашраму
Курисумала, где отец Френсис Майо, натурализовавшийся
в Индии и принявший титул Ачарьи, в июле 1958 года основал
цистерцианский монастырь сиро-маланкарского обряда».
Перевод: www.shantivanam.info |
